Культурное наследие

Отзыв Владимира Аристархова на Концепцию законопроекта «О культуре»

Директор Института Наследия Владимир Аристархов подготовил отзыв на доработанную Концепцию проекта федерального закона «О культуре». Напомним, 22 марта он выступил в Государственной Думе на Парламентских слушаниях, посвящённых обсуждению Концепции. Ниже приводим полный текст расширенного отзыва:

Отзыв

на Концепцию проекта федерального закона «О культуре»,

подготовленную рабочей группой по разработке концепции и проекта

федерального закона «О культуре» (утверждена распоряжением

Администрации Президента Российской Федерации от 29.03.2018 №217)

1. Предварительные соображения

         В послании Федеральному Собранию Российской Федерации 20.02.2019 Президент Российской Федерации В. В. Путин в очередной раз указал на необходимость создания такой модели социального и экономического развития, которая позволила бы «…сохранить Россию как цивилизацию, основанную на собственной идентичности, на многовековых традициях, на культуре наших народов, ценностях и наших традициях.»

       Предпосылки для решения этой задачи были обозначены ещё в Основах государственной культурной политики, утверждённых Указом Президента Российской Федерации №808 от 24.12.2014 (далее – ОГКП). Это признание культуры в качестве одного из национальных приоритетов, важнейшего фактора роста качества жизни и гармонизации общественных отношений, залога динамичного социально-экономического развития, гаранта сохранения единого культурного пространства и территориальной целостности России[1].

        Стратегия национальной безопасности Российской Федерации, утверждённая Указом Президента Российской Федерации №683 от 31.12.2015 (далее – СНБ), включает культуру в число стратегических национальных приоритетов. Отмечается, что в перечень национальных интересов на долгосрочную перспективу входит сохранение и развитие культуры, традиционных российских духовно-нравственных ценностей[2].

        В документах стратегического планирования закреплено определение понятия «культура»: это «совокупность формальных и неформальных институтов, явлений и факторов, влияющих на сохранение, производство, трансляцию и распространение духовных ценностей (этических, эстетических, интеллектуальных, гражданских и т. д.)»[3]. Именно такое определение даёт возможность соотнесения интересов отрасли культуры и интересов общества в целом. Что, в свою очередь, позволяет принимать решения о приоритетах государственной поддержки сферы культуры.

         Важно понимать, что культура не есть некая «вещь в себе». Её величайшее значение определяется сущностью культуры как механизма воспроизводства социальной системы, передачи от поколения к поколению общих представлений о мироустройстве, о добре и зле, о должном и недопустимом. Культура предстаёт как выработанный человеком разумным способ закрепления системы ценностей, характерных для данного социального организма. Без преувеличения можно сказать, что именно культура в данном понимании является основой развития человеческого общества.

         Таким образом, задача сохранения и развития культуры подчинена более масштабной задаче воспроизводства нашего общества, обеспечения благополучия и процветания России[4].

         Как указывается в СНБ, стратегическими целями обеспечения национальной безопасности в области культуры являются:

- сохранение и приумножение традиционных российских духовно-нравственных ценностей как основы российского общества, воспитание детей и молодёжи в духе гражданственности;

- сохранение и развитие общероссийской идентичности народов Российской Федерации, единого культурного пространства страны;

- повышение роли России в мировом гуманитарном и культурном пространстве[5].

В соответствии с Конституцией Российской Федерации для достижения стратегических целей обеспечения национальной безопасности в области культуры реализуется государственная культурная политика. Как указано в СНБ, эта политика направлена на укрепление и приумножение традиционных российских   духовно-нравственных ценностей[6].

В Основах государственной культурной политики перечислены следующие цели государственной культурной политики:

- формирование гармонично развитой личности и укрепление единства российского общества посредством приоритетного культурного и гуманитарного развития;

- укрепление гражданской идентичности;

- создание условий для воспитания граждан;

- сохранение исторического и культурного наследия и его использование для воспитания и образования;

- передача от поколения к поколению традиционных для российской цивилизации ценностей и норм, традиций, обычаев и образцов поведения;

- создание условий для реализации каждым человеком его творческого потенциала;

- обеспечение доступа граждан к знаниям, информации, культурным ценностям и благам[7].

Говоря о государственной культурной политике, следует исходить из закреплённого Конституцией требования баланса между интересами общества и личности. С одной стороны, каждому гарантируется свобода литературного, художественного, научного, технического и других видов творчества. Каждый имеет право на участие в культурной жизни и пользование учреждениями культуры, на доступ к культурным ценностям[8]. С другой стороны, права и свободы гражданина могут быть ограничены, если это необходимо в целях защиты прав и законных интересов других лиц. В том числе – для защиты нравственности[9].

Отсюда следует, что государство, проводя культурную политику от имени общества и в интересах общества в целом, может и должно давать оценку каждому культурному явлению с точки зрения его содержания. Государство обязано принимать решения о том, достойно ли данное явление культуры или деятель культуры того, чтобы общество тратило на него деньги. Критерием для оценки должно служить соответствие или несоответствие изложенным выше стратегическим целям обеспечения национальной безопасности в области культуры, целям государственной культурной политики.

Одним из принципов, на которых основывается государственная культурная политика, является свобода творчества и невмешательство государства в творческую деятельность[10]. Как же совместить этот принцип с необходимостью проведения конкретной государственной культурной политики, как было изложено выше?

Ответ таков: государство не ограничивает свободу творчества, не вмешивается в творческую деятельность – однако и не обязано поддерживать всё подряд. Как выразился однажды министр культуры Российской Федерации В. Р. Мединский: «Пусть расцветают все цветы, но мы будем поливать только некоторые из них.»

Не следует путать государственную культурную политику и цензуру. Конституция гласит: каждый имеет право свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом, и это право распространяется в том числе и на творческую деятельность. Конституция запрещает цензуру[11], понимаемую как требование предварительного согласования распространяемой информации или, в нашем случае, результатов творческой деятельности[12].

Авторы Концепции справедливо отмечают, что «управлять» культурой приказами невозможно. Однако запрет на цензуру не снимает с государства обязанности заботиться о максимальной эффективности расходования бюджетных средств. Абсурдно было бы требовать от государства финансировать деятельность (в том числе творческую), которая противоречит интересам общества.

Определение приоритетов государственной культурной политики не является цензурой и не означает вмешательства в творческую деятельность. Власть обязана оказывать государственную поддержку лишь тем деятелям культуры, чьё творчество соответствует целям и задачам государственной культурной политики. Все остальные вольны реализовывать неотъемлемое право на свободу творчества за свой счёт.

Именно в таком ключе и должна осуществляться государственная поддержка культуры[13]. В этом суть государственной культурной политики.

Представляется, что действующее законодательство должно создавать правовую основу как для обеспечения прав и свобод граждан, так и для проведения государственной культурной политики в интересах общества в целом.

2. Необходимость разработки федерального закона «О культуре»

            На сегодня законодательство, регулирующее сферу культуры, несовершенно.

        Действующий закон Российской Федерации от 09.10.1992 №3612-1 «Основы законодательства Российской Федерации о культуре» (далее – Основы законодательства о культуре) разрабатывался ещё до принятия Конституции. Он не учитывает положения вышедших позднее документов стратегического планирования в сфере культуры (СНБ и ОГКП). Многие нормы этого закона утратили силу.

            Несмотря на значительное количество федеральных законов, регулирующих отдельные отрасли сферы культуры[14], до настоящего времени сохраняются системные проблемы, требующие решения на законодательном уровне. К их числу относятся, например:

         - отсутствие учёта специфики творческой деятельности в федеральных законах от 05.04.2013 №44-ФЗ «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд» и от 18.07.2011 №223-ФЗ «О закупках товаров, работ, услуг отдельными видами юридических лиц» (далее – законы 44-ФЗ и 223-ФЗ);

          - отсутствие учёта специфики образования в сфере культуры в федеральном законе от 29.12.2012 №273-ФЗ «Об образовании в Российской Федерации»;

          - отнесение отрасли культуры к сфере услуг, сведение деятельности учреждений культуры к предоставлению услуг гражданам;

          - отсутствие полноценной координации между ведомствами, осуществляющими государственную культурную политику (Министерство культуры, Министерство просвещения, Министерство высшего образования и науки, Федеральное агентство по печати и массовым коммуникациям, Федеральное агентство по делам молодёжи, Федеральное агентство по делам национальностей и т. д.)[15];

          - отсутствие законодательно закреплённых механизмов мониторинга государственной культурной политики[16].

         В законодательстве не отражён ряд важнейших положений, изложенных в СНБ – например, о необходимости обеспечения культурного суверенитета Российской Федерации, о сохранении единого культурного пространства страны[17].

         Наконец, в действующем законодательстве не закреплены механизмы определения приоритетов государственной поддержки сферы культуры.

        Представляется, что перечисленные пробелы в законодательстве могли бы быть урегулированы новым федеральным законом «О культуре». Соответствующая рабочая группа была создана распоряжением Администрации Президента Российской Федерации от 29.03.2018 №217. Результатом её деятельности стала Концепция проекта федерального закона «О культуре», представленная на парламентских слушаниях в Комитете по культуре Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации 22.03.2019 (далее – Концепция).

         Доработанная версия Концепции была вынесена на слушания в Комиссии по вопросам развития культуры и сохранению духовного наследия Общественной палаты Российской Федерации 04.04.2019[18].

3. Соответствует ли Концепция проекта федерального закона

«О культуре» интересам российского общества?

         Авторы Концепции исходят из иных мировоззренческих предпосылок, нежели заложены в Стратегии национальной безопасности и в Основах государственной культурной политики.

         Приведём ряд примеров, разъясняющих противоречие между целями государственной культурной политики, с одной стороны – и убеждениями авторов Концепции, с другой стороны.

         Цели написания закона «О культуре» изложены авторами Концепции следующим образом (стр. 1-2, 6):

         «Законопроект… создаёт правовые основы для деятельности по созданию, распространению, сохранению, освоению и популяризации культурных ценностей и предоставлению общественных культурных благ...»

       «Законопроект определяет формы реализации конституционных прав и свобод гражданина в области культуры, художественного творчества, участия в культурной жизни, а также реализации обязанности каждого заботиться о сохранении исторического и культурного наследия, беречь памятники истории и культуры.»

         «Закон фиксирует подходы к государственной и общественно-государственной поддержке культуры, устанавливает формы её осуществления.»

         К сожалению, в приведённых формулировках отсутствует упоминание о механизмах определения приоритетов государственной поддержки отрасли. Везде по тексту Концепции акцентируется обязанность государства по поддержке культуры, однако практически ничего не говорится об учёте интересов общества, за счёт которого существует сфера культуры.

         Данный подход, безусловно, «…позволит более эффективно находить решение баланса между свободой творчества и ответственностью художника» (стр. 9 Концепции). К сожалению, проблема в данном случае решается посредством освобождения «художника» от ответственности перед обществом.

         Концепция воспроизводит подход, зафиксированный в Основах законодательства о культуре, согласно которому гражданам должны предоставляться «культурные блага» («общественные культурные блага»)[19]. В тексте Концепции нет определения этого понятия. Такое определение было дано в статье 3 Основ законодательства о культуре: «Культурные блага - условия и услуги, предоставляемые организациями, другими юридическими и физическими лицами для удовлетворения гражданами своих культурных потребностей.

         Что понимают авторы Концепции под «культурными благами»? Если это услуги – то, получается, авторы по-прежнему рассматривают культуру как сферу услуг?

         Кроме того, снова возникает вопрос: всегда ли продукты «творческой деятельности» будут являться благом для граждан и для общества? Ответ на него невозможно дать, не обращаясь к содержательной стороне творчества. Однако эта проблема не нашла своего отражения в тексте Концепции.

         Такие подходы характерны для либерально-западнических представлений о роли государства как «ночного сторожа», который предоставляет «государственные услуги» и ни во что больше не вмешивается.

         Однако авторы Концепции «обогатили» либеральный подход тем, что одновременно требуют от государства и общества обеспечить безоглядное и неограниченное финансирование «творческой деятельности».

     В Концепции заявляется: (стр. 5-6): «В целях формирования и укрепления единого культурного пространства России законом устанавливается обязанность государства поддерживать такие формы организации культурной деятельности, как общенациональные фестивали в различных видах искусств, профессиональные творческие конкурсы, общероссийские выставки современного изобразительного и визуального искусства, международный и внутрироссийский гастрольно-выставочный обмен и т. д.»

       Авторам Концепции известно, что в России постоянно инициируется огромное количество фестивалей, творческих конкурсов, выставок и т. п. Однако из приведённого тезиса непонятно, как производить отбор тех мероприятий, которые достойны государственной поддержки. Ведь очевидно, что ограниченность бюджетных средств никогда не позволит дать денег всем желающим что-либо провести в общенациональном масштабе.

         Аналогичные тезисы содержатся на стр. 7 Концепции: «Закон устанавливает направления гарантированной государственной поддержки любительской творческой деятельности и культурного просветительства, такие как:

        финансовое обеспечение профессиональной деятельности государственных и муниципальных клубных формирований;

        субсидирование на конкурсной основе деятельности негосударственных организаций, общественных и частных инициатив, связанных с привлечением граждан к занятиям различными видами творческой деятельности;

        финансовая и организационная поддержка участия профессиональных творческих работников в развитии любительского искусства;

      поддержка профессиональных деятелей искусства, людей творческих профессий в проведении мероприятий и реализации проектов, направленных на культурное просвещение граждан, на распространение знаний о культуре и искусстве, на формирование устойчивого общественного интереса к искусству и культуре…»

         Заниматься формированием интереса к искусству за государственный счёт – это замечательно. Но по каким критериям отбирать те негосударственные организации, профессиональных деятелей искусства и творческих работников, которые смогут получить государственную поддержку? Ведь ясно, что желающих получить гарантированное финансирование будет очень много.

Ответ на этот вопрос можно найти на стр. 8 Концепции. Замысел её авторов таков: «Законопроект предполагает формирование полицентричной системы государственной поддержки и управления в сфере культуры, неотъемлемой частью которой должны быть профессиональные творческие организации и объединения организаций культуры. … В связи с этим законопроектом устанавливаются критерии отнесения общероссийских профессиональных творческих организаций и ассоциаций учреждений культуры к числу тех, кто принимает непосредственное участие в определении необходимых форм государственной поддержки культурной деятельности, в распределении этой поддержки в её финансовом выражении, а, следовательно, несёт прямую ответственность за эффективность принятых решений.»

Представляется, что приведённый абзац имеет ключевое значение для анализа Концепции. В нём содержится намерение авторов отобрать у государства полномочия по определению приоритетов государственной поддержки культуры и передать их общественным организациям, объединяющим деятелей культуры.

Вопрос: а способны ли эти организации подняться над узкокорпоративными интересами и исходить из интересов общенародных, общегосударственных? К сожалению, практика не даёт достаточных оснований для такого вывода.

Анализ уставов таких организаций, как Союз театральных деятелей Российской Федерации или Союз музеев России, подтверждает очевидное: организации творческих работников призваны защищать интересы своих членов, способствовать развитию соответствующих отраслей культуры. В их учредительных документах нет ни слова о необходимости учёта целей и задач государственной культурной политики.

Таким образом, передача отраслевым общественным организациям права распределения финансирования приведёт к следующей альтернативе.

Либо финансирование будет предоставляться не тем проектам и деятелям культуры, кто более соответствует интересам общества – а тем, кого пролоббирует руководство творческих союзов, исходя из узкокорпоративных, вкусовых или иных сиюминутных соображений.

Либо логика политического процесса поставит государство перед необходимостью взять под контроль процессы принятия решений в отраслевых общественных организациях. Опыт такого рода накоплен в нашем обществе, начиная с 1920-1930-х годов.

            Представляется, что лучше всё-таки оставить принятие решений о приоритетах государственной поддержки отрасли культуры за уполномоченными органами исполнительной власти.

            Означает ли сказанное, что при принятии таких решений мнение деятелей культуры будет проигнорировано? Нет, не означает.

Во-первых, уже сейчас повсеместно распространена практика создания совещательных органов, мнение которых учитывается при проведении государственной культурной политики. Это Совет при Президенте Российской Федерации по культуре и искусству, это разного рода общественные и экспертные советы при органах исполнительной и законодательной власти всех уровней. Это система общественных палат, наконец.

Во-вторых, деятели культуры имеют возможность быть избранными в органы законодательной власти и там отстаивать интересы отрасли и профессионального сообщества. Именно так происходит в реальности, и это и есть нормальная демократическая процедура.

Значит ли сказанное, что сегодняшнее положение дел не нуждается в улучшении? Нет, не означает. Представляется, что пора уйти от ложного представления о том, что решения относительно отрасли культуры могут принимать только деятели культуры. Скорее наоборот: правильнее было бы вспомнить об ответственности «творческой интеллигенции» перед обществом, за счёт которого она живёт. И если культура призвана сохранять ценности, сохраняющие идентичность нашего общества – то именно общество в целом должно судить, насколько целесообразно поддерживать ту или иную «творческую деятельность».

Кто же тогда должен выступать от имени общества, принимая решения о целесообразности оказания поддержки тем или иным культурным явлениям?

Во-первых, это уполномоченные органы исполнительной власти, руководство которых назначается всенародно избранным Президентом. Но не только они.

Как было указано в ОГКП, государство может и должно делегировать часть полномочий по управлению сферой культуры общественным институтам[20]. Только не тем, кто руководствуется корпоративными интересами и нацелен прежде всего на освоение бюджетной поддержки. А тем общественным силам, которые явно и очевидно выражают интересы большинства граждан.

Сказанное означает целесообразность привлечения к решению задач государственной культурной политики таких структур, как, например:

- Национальная родительская ассоциация;

- Русская Православная Церковь и Всемирный Русский Народный Собор;

- массовые политические партии и Народный фронт «За Россию».

4. Каким образом Концепция лишает государство

возможности проведения государственной культурной политики?

         В тексте Концепции содержится ряд ультралиберальных новаций, принятие которых лишило бы государство возможности проводить какую бы то ни было культурную политику. Авторы Концепции называют эти задумки «механизмами реализации конституционного права на свободу творчества». Приведём ряд примеров[21].

         Концепция предлагает законодательно закрепить следующее ограничение: «органы власти и управления не имеют права вмешиваться в творческую деятельность, либо в содержание профессиональной культурной деятельности ни в форме указаний, приказов и требований, ни в форме увязки объёмов государственной поддержки с содержанием творческой либо профессиональной культурной деятельности, ни в форме принятия кадровых решений в связи с содержанием творческой либо профессиональной культурной деятельности». Такой подход обессмысливает саму идею определения приоритетов государственной поддержки – при том, что ведь всем понятно: государственного финансирования никогда не хватит на всех желающих.

         Если данное положение будет закреплено законодательно – то государство будет не вправе отказать даже и таким «деятелям культуры», чьё «творчество» явно противоречит традиционным ценностям и действующему законодательству. Эстрадные группы с матерными песнями; рэперы, воспевающие наркотики и суицид; кощунственные акции в духе «Пусси Райот» - мало ли у нас «творцов», которые собственную бесталанность подменяют скандалом и эпатажем. Однако зачем государству оказывать государственную поддержку «творческой деятельности», если она оказывает разрушительное воздействие на наши ценности? Зачем закладывать такие принципы в закон «О культуре»?

         Концепция предлагает: «государственный заказ на создание произведения искусства либо на реализацию авторского творческого проекта размещается исключительно на конкурсной основе и не может содержать ограничения, связанные с политическими взглядами авторов, с интерпретацией ими исторических либо современных событий, с их этнической либо конфессиональной принадлежностью. Это требование относится как к заказам, размещаемым непосредственно органами власти, так и размещаемыми от их имени общественно-государственными организациями».

         Отметим: строго говоря, государственный заказ и сейчас размещается «исключительно на конкурсной основе». Как это происходит - мы знаем из практики применения федеральных законов 44-ФЗ и 223-ФЗ. Не вполне понятно, что имели в виду авторы Концепции, которые в других своих тезисах справедливо указывают на несовершенство существующей системы государственных закупок.

           Но главное в приведённом абзаце – это запрет принимать во внимание авторскую «интерпретацию» исторических и современных событий. Что это, если не «зелёный свет» для фальсификаторов истории?

          Интересно, что такая обязанность поддержки любых исторических провокаций вменяется разработчиками Концепции не только государству, но и общественно-государственным организациям. То есть Российское военно-историческое общество, например, не сможет формально отказать лицам, желающим получить поддержку для установки памятника генералу Власову. Был бы красивый памятник.

Концепция предлагает: «на результаты творческой и профессиональной культурной деятельности, представляемые в специально предназначенных для этого пространствах, распространяется действие части 3 пункта 2 статьи 1 Федерального закона «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью»».

В указанной части названного закона говорится: «Настоящий Федеральный закон не распространяется на отношения в сфере… оборота информационной продукции, имеющей значительную историческую, художественную или иную культурную ценность для общества».

Получается, что очевидно вредные для детей «результаты творческой деятельности», будучи помещёнными «в специально предназначенные для этого пространства» - автоматически обретают статус «продукции, имеющей значительную художественную или иную культурную ценность для общества»? Звучит как поощрение той части «творческой интеллигенции», которая специализируется в области скандала и эпатажа.

Но зачем вообще законодатель должен поощрять производство такого рода «творческой продукции», если она является вредной для детей? Разве для этого пишется закон «О культуре»?

Авторы Концепции справедливо критикуют отношение к культуре как к сфере услуг, которое сводится к принципу «потребитель всегда прав». Но взамен они выдвигают не менее порочный принцип, который можно сформулировать как «творец всегда прав, и наплевать ему на общество».

          Означает ли сказанное, что государство выступает против свободы творчества? Никоим образом! Однако следует отличать свободу творчества за свой счёт – и претензии на предоставление государственной поддержки. Как уже было сказано выше, государство не имеет права никому запрещать творческую деятельность. (При условии, что эта деятельность не подпадает под действие Уголовного кодекса или Кодекса об административных правонарушениях.) Но государство не обязано финансировать то, что противоречит интересам общества. Если человек, работающий в государственном учреждении культуры, этого не понимает, то такому деятелю следует написать заявление об увольнении и творить дальше самостоятельно. Однако он не имеет права паразитировать на обществе, прикрываясь словами о «свободе творчества».

5. О субсидиарной ответственности

            В Концепции (стр. 10) предлагается законодательно закрепить следующее положение: «учредитель учреждения культуры несёт полную субсидиарную ответственность в части обязательств учреждений, связанных с их общехозяйственной деятельностью».

            Что такое субсидиарная ответственность? Это право взыскания неполученного долга с учредителя, если учреждение культуры не располагает для этого достаточными средствами.

            Напомним, что сегодня действующее законодательство предусматривает ограниченный перечень ситуаций, при которых учредитель учреждения несёт субсидиарную ответственность по обязательствам учреждения[22]:

           - для казённых учреждений – во всех случаях;

           - для бюджетных и автономных учреждений – только по обязательствам бюджетного учреждения, связанным с причинением вреда гражданам.

           При этом финансовое обеспечение деятельности казённого учреждения осуществляется за счёт средств соответствующего бюджета на основании бюджетной сметы[23]. Внебюджетные доходы, зарабатываемые казённым учреждением, не остаются в его распоряжении, а уходят в распоряжение учредителя.

       Насколько можно судить, авторы Концепции не планируют лишить учреждения культуры права распоряжаться внебюджетными доходами. Напротив: приведённый тезис про субсидиарную ответственность означает, что Концепция предлагает дать возможность учреждениям культуры право практически бесконтрольно расходовать государственные средства. Очень удобно: решения о расходовании средств принимает учреждение, в деятельность которого учредитель не имеет права вмешиваться (как было показано выше) – а рассчитываться по долгам, если у учреждения не хватит средств, придётся государству!

           К сожалению, и в данном случае прослеживается стремление авторов Концепции освободить деятелей культуры от ответственности перед обществом.

6. О современном и актуальном искусстве

         Концепция гласит (стр. 7): «В законе предполагается отдельно выделить «современное» или «актуальное» искусство, в качестве отдельного направления культурной деятельности.»

         Данное намерение противоречит нормам современного русского языка и здравому смыслу.

        Действительно, представителями западного постмодернистского искусства навязывается такое словоупотребление, когда «современным» или «актуальным» предлагается называть только «нетрадиционное», неклассическое искусство. Но разве смыслы и вечные ценности, содержащиеся в произведениях Пушкина и Достоевского, не являются актуальными для сегодняшнего дня? Разве огромное большинство деятелей культуры, придерживающихся классической техники и традиций реалистического искусства, не являются нашими полноправными современниками?

         Современное искусство – это искусство, создаваемое нашими современниками вне зависимости от того или иного художественного направления и формы выражения.

         Актуальное искусство – это искусство, содержащее в себе смыслы, в которых нуждается современное общество, имеющее существенное значение в современную эпоху, вне зависимости от времени создания[24].

         Представляется, что все изыски современного искусства вполне укладываются в классификацию, представленную в Концепции (стр. 6). В частности, Концепция упоминает такое направление, как «визуальные искусства», к которому могут быть отнесены художественные инсталляции и иные инновационные формы.

         С научной точки зрения, если есть желание акцентировать отличие от классической школы – то уместно было бы использовать понятие «нетрадиционные формы искусства».

7. Выводы и предложения

        Из всего сказанного следует, что предлагаемые изменения государственного регулирования в области культуры противоречат положениям Стратегии национальной безопасности и Основам государственной культурной политики. Их принятие лишит государство возможности проведения полноценной культурной политики.

          Представленная Концепция проекта федерального закона «О культуре» написана, исходя из узкокорпоративных отраслевых интересов и не соответствует интересам общества в целом.

          Представляется необходимым исключить из текста Концепции как минимум приведённые выше спорные положения. Кроме того, Концепция требует глубокой доработки на концептуальном уровне.

         А главное - в законе «О культуре» должна быть заложена обязанность государства оценивать творческую деятельность на предмет её соответствия Основам государственной культурной политики и Стратегии национальной безопасности. В законе должен быть заложен запрет на бюджетное финансирование того, что не соответствует нашим традиционным ценностям.

Директор Российского научно-исследовательского института культурного и природного наследия имени Д. С. Лихачёва В. В. Аристархов

 


[1]              См. ОГКП, раздел I.

[2]              См. СНБ, ст. 30 и 31.

[3]              См. ОГКП, раздел III.

[4]              См. Конституцию Российской Федерации, принятую 12.12.1993 (преамбула). Далее – Конституция.Ро

[5]              См. СНБ, ст. 76.

[6]              См. Конституцию, ст. 114; СНБ, ст. 80.

[7]              См. ОГКП, раздел IV.

[8]              См. Конституцию, ст. 44.

[9]              См. Конституцию, ст. 55.

[10]             См. ОГКП, раздел V.

[11]             См. Конституцию, ст. 29.

[12]             В действующем законодательстве понятие «цензура» определено в законе Российской Федерации от 27.12.1991 №2124-1 «О средствах массовой информации», ст. 3.

[13]             Ст. 17 федерального конституционного закона от 17.12.1997 №2-ФКЗ «О Правительстве Российской Федерации» гласит: «Правительство Российской Федерации… обеспечивает государственную поддержку культуры и сохранение как культурного наследия общегосударственного значения, так и культурного наследия народов Российской Федерации.»

[14]             В том числе федеральные законы:

                - от 26.05.1996 №54-ФЗ «О Музейном фонде Российской Федерации и музеях в Российской Федерации»;

                - от 29.12.1994 №78-ФЗ «О библиотечном деле»;

                - от 25.06.2002 №73-ФЗ «Об объектах культурного наследия (памятниках истории и культуры) народов Российской Федерации»;

                - и другие.

[15]             На необходимость создания межведомственного координационного органа для осуществления государственной культурной политики было указано в разделе VII ОГКП.

                Постановлением Правительства Российской Федерации от 10.06.2017 №817 утверждено Положение о Правительственной комиссии по вопросам государственной культурной политики. Распоряжением Правительства Российской Федерации от 25.07.2017 №1585-р утверждён состав этой комиссии. До настоящего времени состоялось 1 (одно) заседание этой комиссии 06.03.2019, посвящённое сохранению и развитию российского музыкального искусства.

[16]             На необходимость создания системы мониторинга достижения целей государственной культурной политики было указано в разделе VII ОГКП.

[17]             См. СНБ, ст. 82 и 76.

[18]             В настоящем тексте рассматривается доработанная версия Концепции, представленная 04.04.2019.

[19]             См. стр. 2, 6, 8 Концепции.

[20]             См. ОГКП, раздел V.

[21]             См. стр. 10 Концепции.

[22]             См. ст. 123.21, 123.22 и 123.23 Гражданского кодекса Российской Федерации от 30.11.1994 №51-ФЗ.

[23]             См. ст. 6 Гражданского кодекса Российской Федерации от 30.11.1994 №51-ФЗ.

[24]             Соответствующая позиция Министерства культуры Российской Федерации была изложена в циркулярном письме от 18.07.2017 №209-01.1-39-ВА, подготовленном на основе заключений Государственного института русского языка им. А. С. Пушкина и Российского научно-исследовательского института культурного и природного наследия имени Д. С. Лихачёва.

Мы в соцсетях

vk   fb   instagr
Приёмная Дирекции
Адрес: Берсеневская набережная, дом 20
Тел.: +7 (495) 686-13-19
Тел/факс: +7 (495) 686-13-24
 
Пресс-служба 
е-mail: pressa.heritage@gmail.com